![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
3apa3aНайстен Пяйвя или Женский День
Как я уже повествовал, Миша, фамилию которого я напрочь забыл за эти годы, был в Хуйттинене уже во второй раз и имел целью познакомиться с финкой или русской, проживающей в Финляндии с целью последующей иммиграции в неё, в Финляндию то бишь.
И вот как-то раз, через несколько дней после приезда, он мне и говорит:
«Слушай, тут в мотеле, неподалёку, в эту субботу будет Naisten Päivä, то бишь вечеринка, во время которой женщины приглашают мужиков на танцы. Давай сходим!»
«Миша, - ответил я не раздумывая, - скажи мне на милость, на кой мне нужен этот женский день (почему-то вспомнился женский день в общественной бане в советские времена)? На кой ляд мне нужны эти финские крестьянки, если я уже больше как двадцать лет счастливо женат, и если даже куда и собираюсь в будущем иммигрировать, то никак не в Финляндию?»
«Ну, понимаешь, ты так здорово говоришь по-фински, а я совсем плохо, поддержишь, развлечёмся, ну, просто за компанию, а?»
Ну, miksi ei? или как там я уж не помню, подумал я по-фински. Почему бы и нет? Посмотрю на местных дам, наберусь впечатлений.
«Ладно, пошли», согласился я.
Засосали грамм по 200 столичной, ибо Миша затарился оной в Питере основательно, он надел чёрный костюм-тройку, в который входили брюки на подтяжках, а надо сказать, что было не холодно, а скорее даже душновато, поэтому я решил быть проще и натянул бежевые брюки, привезённые из Болгарии женой лет 10 тому назад, но не сильно поношенные, потому что носились они только летом, а все знают, что карельское лето короткое, но малоснежное, напялил голубую рубашку, принял душ, отчего выгоревшие на солнце светлые волосы приобрели некий объём, нахлобучил белые туфли, подходящие к брюкам, ну и мы пошли. Идти надо было километра два, мотель находился где-то посреди кукурузных полей.
Дошли, купили билет на входе марок за 30, эта деталь важна для понимания последующего повествования, и сели за столик на балконе в аккурат над танцзалом, для лучшего обозрения танцующих. Не прошло и минуты, и даже я и оглядеться-то толком не успел, как рядом с нашим столиком нарисовалась крепкая, как боровичок и такая же низкорослая розовощёкая финка и задала, обращаясь ко мне, прямой вопрос:
Saanko luvat?
Я стал этот вопрос анализировать. «Тааак, luvat в аккузативе, чередующаяся согласная, значит в инфинитиве lupa, что значит «разрешение», а разрешение у меня только одно, то есть входной билет, который называется похоже, «lippu», то есть да, точно, вот, мол тебе моя лупа вместе с липпой. И я предъявил даме входной билет.
По её остолбеневшему виду я сразу же понял, что что-то не так. Положение спас Миша, который краешком рта шепнул мне по-русски, разумеется:
«Тебя танцевать приглашают!»
Весь рассыпавшись в извинениях, я повёл даму в танцзал, объясняя по пути сложности грамматики финского языка и меля прочую мелкую и необязательную муру. С каменным лицом слушала меня дочь болотной страны, поступь её в танце была негибка и вид отрешён. Так же молча она кивнула мне по окончании танца и я, сделав вначале пару шагов с целью проводить её до столика решил, что лучше этого не делать, и вернулся за столик к Мише.
Через некоторое время нас пересадили за другой столик, где были ещё человека три по виду чистые фермеры-хуторяне, мы заказали по банке джина с тоником и ... приглашения на танцы стали сыпаться как из рога изобилия. Но исключительно на меня, легко сходившего за финна.
Черноволосый же Миша, я говорил, что у него была татарская фамилия, в своей к тому же чёрной тройке если и сходил легко за кого, так это за цыгана, коих в Финляндии немало, и я даже в том же Хуйттинене показал как-то одному из этих бывших бродяг них дорогу к крытому катку, когда тот вылез из новёхонького «Мерседеса» какой-то из последних моделей и спросил у меня дорогу к катку на чистом финском. Без всякого акцента. Вот это обстоятельство, как и почему даже в зрелом возрасте цыгане столь легко воспринимают язык страны, в которой поселяются, для меня тайна великая есть. Ибо никогда в своей жизни не встречал я цыгана, говорящего с акцентом...
Ну а цыгане, и вообще отличающиеся от финнов внешне люди, вроде как-то не сильно располагают к знакомству весьма консервативных в этом смысле финнов, и бедный Миша так и просидел до конца вечеринки, станцевав, может быть всё-таки пару раз, в то время как я практически не сидел за столиком и даже обнаглел до того, что сам пригласил приглянувшуюся мне финку. Она оказалась весёлой бухгалтершей где-то на сельхозфирме и мы хорошо поболтали, танцуя.
Потом меня стала настойчиво приглашать дама, заговорившая сразу же по-английски. Я с радостью сменил язык Майю Лассила на язык Джерома Клапки Джерома и мы довольно мило стали болтать о том и о сём, причём финка сильно напирала на то, что она не любит своих соотечественников, которые все расисты. Я спросил её, как же так, ведь ты живёшь среди этих расистов и выяснилось, что живёт она на самом деле в Швейцарии, а на родину ездит лишь ненадолго. Когда она пригласила меня в очередной, может быть в шестой раз, разговор у нас зашёл об Англии, и я вскользь упомянул, что был там часа четыре, да и то в аэропорту Хитроу, когда мы летали в Ирландию и пересаживались с самолёта компании Финнэйр на рейс Эйр Лингус.
«Как это, четыре часа?» недоумённо вопросила противница расовой сегрегации. «А разве вы не из Англии?»
«Да нет, я вообще-то из России, а почему вы решили, что я англичанин?»
Ответ был весьма туманным и я уже было подумал, что и до этой дамы дошёл слух о том, как «у англичанина спёрли плавки[1]», но, честно говоря, обдумывать всё это мне было уже лень. Устал я уже. Только спросил её, не сильно ли разочаровал своей национальной принадлежностью, получил в ответ заверение о том, что совсем нет, но прозвучало оно совсем даже неискренне и, пригласив меня ещё раз, она утратила ко мне интерес, да и дело близилось к закрытию, к тому же не такой уж сильной привлекательности была дама, чтобы я стал расстраиваться по поводу непродолжения этого случайного флирта.
Ещё вспоминается, что в какой-то момент к нашему столику, услышав, как мы с Мишей говорим по-русски, подошёл молодой высокий и симпатичный финн с внешностью актёра Ральфа Лундгрена и вдруг сказал:
«Здесь много пёьзд».
«Ja, monta vittua, paljon vittuja », ответил я, соглашаясь с этим очевидным утверждением и финн охотно рассказал, что он работал в Питере на строительстве дороги и что в России совершенно нечего больше делать, кроме как трахаться и пить водку. Как было ясно из его рассказа такое времяпровождение, впрочем, ему было весьма по душе и вроде даже он снова собирался туда же.
По пути домой, уже во втором часу ночи, Миша, видимо, обдумывал причины своей неудачи и/или дальнейший план действий, а я думал только об одном, как бы поскорее завалиться в койку, благо назавтра было воскресенье. Второе и последнее воскресенье в достославном городе Хуйттинен.
[1] См. «Как я учился финскому в Финляндии и «Пекка, который ходит по четвергам» http://montrealex.livejournal.com/#asset-montrealex-6039.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Gipsies etc.
30/8/09 10:55 (UTC)Re: Gipsies etc.
1/9/09 00:51 (UTC)дети разных народов
1/9/09 08:52 (UTC)Re: дети разных народов
2/9/09 17:34 (UTC)Re: дети разных народов
3/9/09 09:13 (UTC)Re: дети разных народов
3/9/09 17:35 (UTC)хронотоп
4/9/09 07:10 (UTC)