После того, как власти поняли, что влияние западной культуры нельзя остановить полностью, они пошли на компромисс и постарались взять под контроль устремления молодёжи. Уже в 1960х поп-группы начали расти как грибы под официальной эгидой – на заводах, в институтах и университетах, при местных Дворцах культуры, как русские напыщенно называют свои клубы. Но, как и дач на загородных участках, поп-групп было бесконечное множество. Они варьировались от совершенно неинтересных и бесцветных, и таких было большинство, до ярких, аутентичных коллективов типа группы Козлова.
Подчинявшиеся правилам приглашались на региональные и всесоюзные конкурсы, и немногие счастливчики записывались на центральном ТВ. Но, как мне рассказали несколько молодых музыкантов, весь их репертуар, все тексты их песен, поведение на сцене и все связи тщательно отслеживались и цензурировались на предмет морального, сексуального и политического контекста. Часто совершенно невинные мелодии выкидывались из репертуара только на том основании, что происходили с Запада. Когда какую-нибудь провинциальную группу слушали для записи на ТВ, как мне сказал один гитарист, то им советовали «… исполнить что-то в жанре «агитпроп» - ну вы знаете, про достижения народного хозяйства и героев-космонавтов» в современном ключе. Поскольку молодым музыкантам нужно было иметь место для репетиций и возможность выступать, они соглашались на контроль.
Ирония состояла в том, что чем более плодовитой и профессиональной группа становилась, тем больше её контролировали и вводили в сферу официоза, как сказал гитарист.
По этой причине он совершенно не собирался становиться профессионалом, хотя был достаточно талантлив, чтобы пробиться на Западе. От других я слышал, что лучшие группы существуют в академических структурах типа институтов: как никому неизвестные любительские коллективы, так и восходящие звёзды типа «Машины времени», «Жестокая катастрофа» или «Атака Регби», (Автор в оригинале пишет про группы The Violent Catastrophe и The Rugby Attack, о которых переводчик ни разу ничего не слышал… ) и превосходят такие бесцветные профессиональные образования, как «Поющие гитары», «Весёлые ребята» или «Трубадуры».
Эти последние часто записываются, но не идут ни в какое сравнение с импортными западными рок-музыкантами. Причиной этому, как сказал тот же гитарист, является то, что профессиональные Советские команды не могут показать свои настоящие вещи. Во время записей на ТВ им запрещено использовать свою мощную аппаратуру и исполнять номера, способные «завести» публику. Во время концертов им устанавливается квота, сколько западной музыки они могут исполнить (обычно 15%, остальные должны быть на 65% советские сочинения и на 20% восточно-европейские). Свобода их творчества также ограничивается тем, что их надсмотрщики из министерства культуры и комсомола не дозволяют исполнять номера собственного сочинения на том основании, что авторы не являются официально одобренными композиторами-песенниками.
Политика разрядки не сильно помогает в этом отношении. В Таллинне, (Хедрик Смит уже тогда писал название эстонской столицы так, как его станут писать спустя полтора десятилетия), в самом «открытом» из советских городов, музыкант из ресторана сказал мне, что власти всё больше возражают против исполнения на публике западных мелодий по мере того, как разрядка официально укрепляется. Группы, играющие в ресторанах и даже те, кто выступает на частных вечеринках, должны следить, как мне сказали, чтобы ничего крамольного не было исполнено, потому что в ряды публики часто проникают стукачи, информирующие о возможных нарушениях в репертуаре. Как-то раз в ресторане «Берлин» в Москве наши друзья уловили, что оркестр играет категорически verboten тему Лары из фильма «Доктор Живаго». Они попросили повторить эту мелодию.
Руководитель группы ответил: «Мы её не исполняли».
«Ну как же? – стал настаивать наш друг. «Я прекрасно слышал её, да и мои друзья тоже. Мы же хорошо её знаем».
«Нет, вы, должно быть, ошиблись. Мы не могли её играть, а вы не могли её услышать».
Ответ прозвучал в том самом замороженном советском стиле, который больше похож не на отрицание очевидной правды, а на отбрасывание правды неудобной.
Время от времени группы пытаются бросить вызов властям или провести их, но это редко получается.
«Квазары» из Бухары дали битловским песням заголовки в стиле советских песен протеста в надежде, что, как сказал один из музыкантов «никто не обратит внимания» на тексты. Но обман обнаружился, им пришлось постричься, и было запрещено играть на свадьбах, откуда происходил их основной заработок, при этом их репертуар был пересмотрен. Некоторые поклонники музыки считают, что ограничения усилились по сравнению с 1960ми годами. Один из завзятых фанов рассказывал мне, что в начале 1960, когда музыка Битлз буквально заполонила Москву, в ресторане «Вечерний» на Кропоткинской улице устраивались дикие вечеринки под эту музыку. «Джем-сессии спонсировал комсомол и ребята тащились по-чёрному на этих вечеринках» - сказал этот склонный к полноте молодой человек. «Они орали так, словно их убивали. Шум стоял ужасный. Ломали мебель и разбивали оконные стёкла. Тем всё и кончилось. Потом продолжили в кафе «Синяя птица», уже с охраной на входе и с пропусками от горкома комсомола, но и это мероприятие закончилось».
В январе 1974 года планировали открыть, опять же под эгидой комсомола, новое джаз кафе в парке Горького, в ресторане «Стеклянный». Один писатель достал нам приглашение, но всё отменили в последнюю минуту, потому что «наверху» не одобрили. Так это кафе и не открылось, и Москва осталась вообще без заведения, где регулярно играли бы джаз или рок, хотя некоторые кафешки ставят между советскими номерами пластинки западных исполнителей типа Ареты Франклин и Отиса Реддинга.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
