Довольно давно уже, но в этом году я взял в нашей местной библиотеке эту книгу, собирался полистать фотографии и почитать, если будет интересно.
Оказалось не только интересно, но и захватывающе и я не удержался от того, чтобы поделиться с читателями фотографиями.
Я взял и сканировал. Примерно сотенку кадров. Потом обработал в Лайтруме и скадрировал.
Какие пустяки это затраченное время, если нравится процесс и предмет! А леди мне очень нравится. Совсем не потому, что она наполовину русская. Нравится за её талант, искренность, неподдельность, то бишь достоверность.
Хелен Миррен - одна из двух моих любимых британских актрис. О второй: Кристин Скотт Томас, играющей как на английском, так и на французском, как-нибудь тоже расскажу.
Поймите меня правильно, с моей стороны нет ни любви, ни обожания, ни поклонения. Есть отдача должного таланту. Личности. Женщине. Умной. Русской в душе, хотя я так и не знаю, чем эта русскость выражается, вы прочитаете, как она различала её в своём отце...
Это - фотография обложки. Я даже пошёл дальше и сделал скан предисловия в программе распознавания символов. Чего я делать, однако, не в состоянии, это всё сканированное переводить. Хотя и могу, конечно.
Но не буду этого делать, а выложу текст фрагментами на английском и спрячу под спойлер.
Те, кто смотрят мой журнал, обычно обладают знаниями, достаточными для того, чтобы прочесть простой текст по-английски. Поэтому, вперёд, друзья. В этом первом посте будет много английского текста, но иногда я буду его перебивать просто подписями на русском там, где на английском таких подписей нет.
My father’s Russian ancestry
In the house where I grew up in Leigh-on-Sea there was an old wooden trunk in the basement that had belonged to my grandfather. It was full of tools and paint pots sat on top of it. Scarred with age and dribbles of paint, it was just possible to make out some Cyrillic writing on the side. When my mother died and the house came to be sold, I took the trunk, emptied out the tools and filled its cedar interior with Grandpa’s papers, a yellowing collection of letters written in a tiny, spidery Russian hand, and pages typed on the Cyrillic typewriter Grandpa had brought from Russia, with mysterious diagrams and maps. Somehow these papers had survived my mother’s periodic clear-outs. After shoving them in the trunk, I forgot about them for another ten years.
My grandfather, Pyotr Vassili Mironov, was a proud and loyal member of the Czarist army. In Russia the military class was a whole social structure of its own. Grandpa was a proud and loyal member of that class, coming from military families on both sides. His mother, Countess Kamensky, had married outside the aristocracy, to Vassili Pyotr Mironov (the first-born son of each generation was always given the same two forenames, with the order changing from one genera¬tion to the next), a very successful military man. As the beloved (and undoubtedly very spoilt) only son in a family of seven, it was inevitable that Grandfather would join the army. He served in that brutal Russo-Japanese War of 1904, where the Russians were underarmed and suffered horrible losses. In 1916, having risen rapidly in rank, he was selected to join a small delegation sent to buy military supplies from the British.
To begin with, Pyotr and his family were honoured guests of the British government, living in luxurious quarters within the Russian embassy and enjoying comfort befitting representatives of the Czar; my father attended private school in London. But then came the Bolshevik Revolution, which contrary to Grandpa’s strongly held belief that the people loved the Czar too much for revolution ever to take hold, was not about to go away.
( смотреть дальше | ещё 9 фото )Будет и продолжение, конечно. ЕБЖ.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
